x
   
 
Авторизация
  Регистрация Напомнить пароль  
 
 
О "Медеу"
ВЕБ Камера
Медеу Летом
Фото галерея
Режим работы
Контакты ВСК
История Медеу
Архивные видеофайлы
Гостиничный комплекс Медео
Прейскурант 2017
Аниматоры
Государственные закупки
Видеотека
Спортивные школы, секции
Прокат оборудования

 
 
 
 
 
 
Главная / Книги /

Музыка основа основ в фигурном катании. С музыки начинается рождение новой программы, иногда благодаря музыке возникают новые элементы.

С музыки для меня открывается новый сезон. Какую музыку выбрать для танца будущего года, начинаешь думать в разгар зимы, еще тогда, когда твои ученики вовсю катаются, еще выступают на соревнованиях с программой, которую называют новой.

Музыка определяет для меня стиль, характер, направление программы, и лишь потом я задумываюсь о поиске движений. В тот же момент, когда я почувствую себя свободной от поставленной программы, я начинаю слушать и искать мелодии для новой. Как только появляются клочки свободного времени, как, например, сейчас, когда диктуется эта глава, между чемпионатом Европы и Олимпийскими играми, я иду слушать музыку, выбирая ее для программы Наташи Бестемьяновой и Андрея Букина 1985 года.

Выбор мелодии невероятно трудное и ответственное занятие. Какой характер будет у пары в новом сезоне: драматический, романтический, лирический — определит музыка. Может, она должна состоять из нескольких кусков? Может, она должна быть из единого произведения?

Итак, я начинаю подбирать музыку в январе. Она должна быть готова в апреле, а если ее еще нет и в мае — это катастрофа! Пока не подобрана музыка, в отпуск не ухожу. Нельзя уехать без музыки. На юг я беру ее с собой. Слушаю. Сколько нервы позволяют, не насилую себя. Все же отпуск. Потом прибавляю, прибавляю время прослушивания. И так по часу, два, три в день. Сперва ни о чем не думаешь, смотришь на море. Потом потихоньку что-то складывается, что-то хочется под нее делать. И вот она уже живет в тебе со всеми своими нотами. Теперь приходит очередь движений.

«Тарасята» И. Моисеева, А. Миненков, И.Черняева, В. Благов, Т. Тарасова, В. Жигалин, Т. Войтюк
«Тарасята» И. Моисеева, А. Миненков, И.Черняева, В. Благов, Т. Тарасова, В. Жигалин, Т. Войтюк

Невозможно сразу сделать драматический танец под сложную незнакомую широкой публике музыку, тем более, что фигуристы обычно выступают под знакомые мелодии, а кататься, используя произведение, узнаваемое только профессиональными музыкантами, могут лишь известные спортсмены, и положительная реакция у публики будет только в этом случае. До использования в программах классической музыки спортсмены должны дорасти, подняться. Когда Бестемьяновой и Букину был поставлен показательный танец на бетховенского «Эгмонта» — для меня этот номер звучал как победа на соревнованиях, потому что мои ученики открыли в себе новые качества. В следующем сезоне я поставила Наташе и Андрею танец на музыку Альбинони «Непокоренная». Она была понятна им, и они смогли раскрыть в ней движением каждый нюанс.

То, что людей, профессионально связанных музыкой, не только не коробит от такого обращения с классикой (уже это немало), а они говорят: «Танец смотрится блестяще», свидетельствует о настоящем интеллектуальном катании — таких пар, поверьте, немного.

Но все же какую музыку я предпочитаю слушать сама?

Если мерить мерками спортивного тренера, то есть с профессиональной точки зрения, ту, под которую катаются мои ученики. А вне спорта? Так сразу не ответишь. На мой вкус большое влияние оказал мой муж. Конечно, я не понимаю музыку так, как Володя, но чувствую ее душой.

Володя для меня незаменимый помощник по любой музыкальной справке. Когда я ставлю танец, он подбирает мне литературу: когда написана эта вещь, в каких условиях, кому посвящена. Он разбирает ее со мной буквально по нотным знакам. Он садится за рояль и проигрывает в разной манере фрагменты. Безусловно, я советуюсь с ним, какую музыку мне выбирать, что мне послушать и что может мне пригодиться.

По примеру тренера все мои ученики ходят на концерты в консерваторию, и я вижу, как гармония звуков, которая очаровывала их в зале, наполненном музыкой, находит воплощение потом на льду.

В шестнадцать лет я впервые серьезно познакомилась с концертами Рахманинова. Его музыка меня потрясла. Тогда я начала собирать для себя фонотеку классики, чего, по-моему, не делал никто из моих друзей-ровесников. Я оставалась одна, ставила на проигрыватель пластинку — мне искренне казалось, что я понимаю эту музыку и тонко ее чувствую. С годами выяснилось, что мое представление о собственном понимании классической музыки несколько не соответствует действительности.

Я с детства не то что влюблена — помешана на балете, на этом слиянии музыки и движения, на разговоре, который проходит без слов, где их заменяют жесты и фигуры. Конечно, вся балетная музыка любима с детства, как и все знаменитые спектакли Большого театра.

Впрочем, говорить о балете я могу очень долго, а времени у меня мало, и подходит пора слушать музыку. Конечно, я не собираюсь часами слушать все подряд. Так не бывает и быть не должно. Я еду слушать музыку определенную, того направления, которое выбрала для будущей программы, но пока не имею права сказать какое. Это секрет. Тайна предстоящей постановки. Но для примера можно взять 1983 год, когда готовилась программа к нынешнему олимпийскому сезону.

Мне помогает музыкальный редактор Михаил Белоусов, которому я очень доверяю. Я говорю Мише, в каком стиле я вижу программу следующего ?'ода, и он подбирает мне для прослушивания конкретную музыку, благо сам работает в Доме звукозаписи.

С Мишой Белоусовым мы понимаем друг друга с полуслова, и когда я говорю, г. каком ключе мне нужна музыка, он сам делает отбор, а порой и сам приносит го единственное, что нам необходимо.

В свое время очень много как музыкальный редактор сделал для наших фигуристов пионер в этом деле Александр Гольштейн. Он был первый, кто начал скрупулезно подбирать мелодии для выступлений и привил профессиональное отношение к поискам музыки и нам, фигуристам.

Накануне сезона 1984 года я долго выбирала испанскую или русскую музыку для произвольного танца Бестемьяновой и Букина. Остановилась на русской. И вот, исходя из этой задачи, начался поиск. Раньше просто слушали пластинки и складывали, склеивали понравившиеся мелодии. Но наш вид спорта развивается, и нам уже не хочется многочастных программ — это, я считаю, пройденный, правда, очень важный, этап, когда пара показывала свои возможности от вальса до рок-н-ролла. Такая программа может существовать и дальше, но лишь в том случае, если ее пронизывает общая идея, если это не набор случайно нахватанных кусков.

Вернемся к весне 1983 года. Стиль танца определен, начинаем перерабатывать весь материал, который есть дома, у друзей, у учеников, в Доме звукозаписи. Я той весной переслушала, по-моему, все русские мелодии, во всех видах обработки, какие только были. Невозможно сосчитать эти километры пленок и сотни пластинок. Как в чтении есть умение просматривать страницу по диагонали, так и у меня выработалось быстрое прослушивание, наверное, также по диагонали.

У меня сейчас занимается семь танцевальных пар. Значит, ищу музыку для семи произвольных танцев, семи оригинальных и, как минимум, каждому по показательному номеру, а кому-то три-четыре, И каждый год всем разное. И движения им надо подыскивать разные. Получается в сумме, что каждое лето я ставлю большой балет в трех действиях.

Если что-то в музыке не нравится, пусть маленький кусочек,— лучше под нее не ставить, программа будет неудачная. Надо биться, биться, искать, искать, до самого конца, пока не почувствуешь душой — вот музыка, которая поможет тебе создать танец!

Музыка должна до того доводить и гак нравиться, что если бы ты захотел от нее избавиться, она от тебя бы уже не отцеплялась... И вдруг замечаешь, что внутри тебя эта музыка разложилась на маленькие нюансы, маленькие картинки, и это ощущение так приятно, что словами не передать.

Иногда решение брать ту или иную музыку приходит сразу. Например, Родниной и Зайцеву я взяла увертюру Г. Свиридова из фильма «Время, вперед!» после единственного прослушивания, потому что знала, что хотела. Родниной так же быстро выбрала романс Свиридова из фильма «Метель». Прекрасный романс! Музыка Марка Фрадкина из фильма «Человек с другой стороны» тоже не потребовала долгих поисков, по сей день я очень ее люблю. Но бывает... Еще раз повторяю, поиск музыки, на мой взгляд, одно из самых трудных тренерских занятий в фигурном катании, особенно для ведущей пары. Ведь она определяет моду в ганцах, в парном катании. Как здесь боишься промахнуться. И чтобы людям нравилось, и тебе нравилось, и повторов чтобы не было. Поэтому поиск музыки для ведущей пары обычно длится до тех пор, когда уже и искать нельзя.

Делались попытки заказать музыку композитору. Но путь этот очень непрост. Композитор пишет, приносит, а теСе его опус не нравится. И сказать ты ему об этом честно не можешь: обидишь человека. Он представляет себе музыку к выступлению твоих учеников только так и не иначе, Тебе не нравится мелодия — и все. Почему, объяснить не можешь, от этого стыдно вдвойне, ну, разве скажешь: «Не волнует, не плачу под эту музыку и не смеюсь»?

Другое дело, обратиться к композитору с просьбой сделать аранжировку своего произведения. Когда-то мне очень нравилась мелодия из мультфильма «Бременские музыканты», и я преследовала композитора Геннадия Гладкова повсюду. Где я только его не находила! Он был от этого в ужасе, потому что избавиться от меня не мог: уехал отдыхать в Рузу, за 110 километров от Москвы, я появилась на следующее утро к завтраку. Увидев меня на пороге столовой, он потерял аппетит на неделю. Потом мы стали большими друзьями, но первый мой натиск на талантливого, тонкого и не очень общительного человека привел его в негодование. Но Гладков быстро догадался, что я отношусь к категории одержимых, и сказал, что готов сделать аранжировку и продирижировать на записи, но только в зале кирхи фирмы «Мелодия», где пишутся лучшие наши пластинки, предполагая, что меня туда на порог не пустят.

Я села в кабинете директора «Мелодии» и целый день вела вместе с ним прием граждан. Директор сказал мне, что я сумасшедшая и что в зале, где сейчас записывается Рождественский, Рихтер, Коган, «Бременские музыканты» исполняться не будут. А я твердила, что мне надо для записи всего лишь четыре минуты. Выгнать меня из кабинета не могла никакая сила, и, чтобы от меня отвязаться, директор «Мелодии» дал прямо на следующий день один час на запись. До сих пор я не могу понять, как мне удалось завершить это фантастическое мероприятие.

На следующий день Геннадий Гладков приехал на фирму «Мелодия» и в знаменитом зале четыре минуты из «Бременских музыкантов» были записаны. Гладков же окончательно убедился, что тренер Тарасова потеряла рассудок, когда я, стоя в дверях кирхи, из собственного кармана расплачивалась с каждым музыкантом, пришедшим на запись. Оформлять официальные бумаги времени не оставалось. Татьяна Войтюк и Вячеслав Жигалин катали под эту музыку произвольную программу, зрители были в восторге. Не звучали знаменитые «бяки-буки», так как в наших выступлениях (исключая показательные) использование голоса запрещено, но мелодию эту в конце шестидесятых годов очень любили и пели повсюду.

Трудно сказать, какая музыка больше подходит для использования в фигурном катании. Самая разнообразная. В большой программе оркестр может смениться одной струной. И этот переход может прозвучать замечательно. Все зависит от тысячи факторов. Вот пробую я сейчас подготовить номер, -идущий под стихи Тютчева. Их будет читать Михаил Козаков. Потом голос сменится музыкой. Я хотела подготовить этот номер к нынешнему сезону, но не успела, олимпийский год — времени не хватило.

Есть у меня постановки, которые я могу назвать своими любимыми. Это программа Ирины Моисеевой и Андрея Миненкова 1977 года, построенная на классической музыке: Бах, Вивальди, Моцарт. Обожаю короткую программу Родниной—Зайцева — «Время, вперед!» и цыганский танец Желобинского из «Дон Кихота», произвольный танец Бестемьяновой—Букина 1979 года на мелодию чаплинских фильмов. И их первую программу — под испанские мелодии. Я помню каждое движение по сей день. И наконец, нынешнюю, олимпийскую, русскую, плясовую, ярмарочную.

Меня все время окружает музыка. На тренировке магнитофон работает беспрерывно, дома репетирует муж... Закономерен был бы вопрос: не надоела ли мне музыка вообще? Возвращаясь домой, я выключаю все, что можно выключить: телевизор, магнитофон, телефон. Радиоточки у меня нет. Я отдыхаю только в тишине. Володя обычно репетирует, когда я на работе. Но если он играет при мне, я только счастлива. Люблю его слушать. Наверное, у каждого есть мелодии, дорогие сердцу. У меня — Второй концерт Рахманинова, Я в восторге от музыки Шварца в кино. От всех его песен. Когда у Марины Неёловой дома делался ремонт, она жила у нас, и каждое утро, два месяца подряд, мой муж будил нас, включая запись романса Шварца и Булата Окуджавы «Кавалергарды, век недолог». Мы с упоением подпевали пластинке и готовы были это делать полдня. Марина прекрасно поет. У нее замечательный прозрачный голос.

И я люблю петь. И если рабочая неделя прошла благополучно, мы со Светланой Алексеевой, тренером, работающим много лет со мной, садимся рядышком и, как нам кажется, тихо распеваем. Русские романсы. Нет ничего на свете лучше русского романса. Хорошо поет Володя. Мой с ним дуэт чаще всего возникает, когда он везет меня куда-нибудь в машине. Его бесконечные гастроли, мои соревнования и сборы... и мы поем «Когда два сердца разлучаются».

Пою всегда, когда хорошо на душе. Когда возвращаемся с чемпионата мира. Если Чайковская видит, что настроение у меня хорошее, то сразу же просит: «Пой». И я, невзирая на то, что голос у меня давно осипший от вечного крика на катке, начинаю петь, увлекаюсь, и остановить меня невозможно.

Я возвращалась с тренировки. В Москве начиналось лето, окна были распахнуты, и, еще идя по двору, я услышала пение. По всему нашему подъезду были выставлены стулья и открыты двери, практически все соседи переселились из квартир на лестничную площадку. Дома Володя репетировал с Евгением Нестеренко. И все на лестнице сидели и слушали.

Я, естественно, знакома с множеством людей, чья профессия в той или иной степени связана с музыкой. Но есть среди них те, кто особенно мне дорог. И прежде всего — Альфред Шнитке. Талантливый, тихий человек, избегающий шумных компаний. Я познакомилась с ним давно. Преследовала в свое время так же, как и Гладкова. Музыка Шнитке к фильму «Спорт, спорт, спорт» полностью перевернула мое представление о современной классической музыке. Я очень хотела ее использовать в своей работе. Долго звонила Шнитке. Звонила, пока не добилась согласия составить для меня партитуру. Альфред посвятил Володе один из своих концертов. Сейчас у меня на руках ноты Шнитке «Зимняя сказка». Я мечтаю, чтобы вдруг у меня появилась возможность поставить на эту музыку балет.

Полная противоположность замкнутому Шнитке Евгений Ба-ранкин, музыкальный критик, журналист. Редчайший дар общения с людьми. Необыкновенно остроумный человек. Необыкновенно музыкально эрудированный.

Жизнь с Володей подарила мне много прекрасной музыки, дружбу с самыми замечательными музыкантами. Я говорю об этом и сразу вспоминаю первое прослушивание парного фортепьянного концерта Крайнева—Виардо, когда они сыграли «Вариации на тему Паганини» Литославского. Нас, зрителей, которые сидели за чаем, они позвали к Володе в кабинет. И мы долго после того, как они перестали играть, не .могли вымолвить ни слова.

 

 
не случайное фото
 
конькобежцы
 
Календарь событий
Мое фото на Медео
Новости
Советы от профессионалов
Фигурное катание
Книги
Словарь
Азиада 2011
Чемпионат мира 2012

Поиск по сайту:
THE MEDEU ALPINE ICE ARENA
 
Голосование
Под какую музыку Вы любите кататься?
Результаты  
 
 
  О проекте
Ссылки
  Рейтинг@Mail.ru