x
   
 
Авторизация
  Регистрация Напомнить пароль  
 
 
О "Медеу"
ВЕБ Камера
Медеу Летом
Фото галерея
Режим работы
Контакты ВСК
История Медеу
Архивные видеофайлы
Гостиничный комплекс Медеу
Прейскурант 2017
Аниматоры
Государственные закупки
Видеотека
Спортивные школы, секции
Прокат оборудования

 
 
 
 
 
 
Главная / Книги /

Предисловие

Николай Александрович Панин-Коломенкин всегда был человеком удивительно молодым. Я бы сказал даже, что ему удалось овладеть эликсиром вечной молодости и он использовал его полной мерой — всегда и во всем. Мы, его ученики, учились у него и великолепному юному энтузиазму, и бескорыстной преданности своему виду спорта, спорту вообще и его умению парадоксально взглянуть на вечные проблемы жизни, искусства, спорта.

Он начал свою спортивную карьеру так давно, что сегодняшнему читателю, молодому, устремленному в будущее, трудно даже представить себе, каким был тогда, в конце прошлого столетия, спорт.

Но спорт вечен. Меняются его поклонники. Меняются показатели рекордов. Меняется спортивная техника. А главное остается: борьба характеров, стремление к победе, утверждение личности в поединках с соперниками, поиски все новых и новых путей к победе!

До поры до времени многие процессы в отечественном спорте протекали замедленно. Узок был круг спортсменов. Замкнут для тех, кто не принадлежал к правящим классам. И когда наступил Великий Октябрь, когда спорт пришел к массам, когда миллионы трудящихся нашей страны вышли на стадионы, спортивные площадки, в залы, первый русский олимпийский чемпион, участник Олимпийских игр в Лондоне и Стокгольме, многократный чемпион России по фигурному катанию и стрельбе Николай Александрович Панин-Коломенкин начал вторую, самую главную свою жизнь. Он сохранил в себе столько сил, что их хватило на десятилетия — и для педагогической деятельности, и для научной, и для создания нескольких замечательных книг, которые до сих пор остаются настольными у спортсменов и тренеров самых разных поколений.

Была одна черта характера у Николая Александровича, которая особенно импонировала большинству его учеников. Он был глубоко принципиальным человеком, который не делал скидки ни себе, ни окружающим его помощникам, последователям, ученикам ни в одном деле — большом или малом.

Я помню его образную живую речь. Он никогда не позволял себе употреблять «спортивные словечки»; для каждого движения, каждого явления он находил свежие слова — удивительно емкие и точные. Николай Александрович свободно владел несколькими иностранными языками, он глубоко изучал спортивную литературу, выходящую за рубежами нашей страны, и это помогало ему не только идти в ногу с веком, но и обгонять время, открывая все новые и новые педагогические приемы, изобретая невиданные ранее спортивные элементы.

Некоторые его спортивные открытия живы и по сей день. Я не говорю уж о модели конька для фигурного катания, которая остается эталоном и в современных моделях. Хочу лишь еще раз напомнить молодым спортсменам, овладевающим разрядными нормативами, что впервые в мире систему спортивных разрядов разработал и внедрил в жизнь еще в начале нынешнего столетия Николай Александрович Панин-Коломенкин.

Впрочем, но буду забегать вперед. Об этом и о многих других интереснейших фактах из жизни великого советского спортсмена, педагога, ученого Николая Александровича Пани-на-Коломенкина читатели узнают из этой книги...

Александр Ганделъсман, профессор.

Волшебная восьмерка И. А. Панина

Глава 1 Снежинки на руке

Все не могу привыкнуть
					к старости,
Все не могу приноровиться 
К внезапным приступам
					усталости,
К ослабшей памяти на лица, 
Привыкнуть не могу
				к степенности,
К глубокой сырости осенней, 
К закостенелой неизменности 
Давно сложившихся
				суждений. 
К ложащейся на
			сердце тяжести. 
Что по почам
			томит и гложет, 
Когда не только ты, но,
					кажется,
Весь мир с тобой уснуть
					не может.
К телесным и душевным
					ссадинам,
К мельчайшим
			возрастным приметам, 
Таким нежданным и
				негаданным, 
Как будто заморозки летом.

Михаил Матусовский

Тонкие, хрупкие снежинки, втянутые ветром в бешеную карусель, не выдерживали темпа и потихоньку сходили с дистанции. Обессиленные, они планировали на широкий карниз у самого окна, прижимались к стеклам, пытались проскользнуть в чуть приоткрытую форточку. Некоторым это удавалось, и тогда, прежде чем исчезнуть навсегда, они маленькими холодными капельками отдыхали на руке очень немолодого человека, сидевшего в кресле, у окна и всматривавшегося в хороводы метели, в мелькание нелепых силуэтов людей и машин. Размытость красок и звуков своей неопределенностью немного раздражала его, но не настолько, чтобы раздражение стало хозяином положения и заставило без нужды тратить на него силы. Нет, нет, он вовсе не хотел экономить тот быстро таявший запас энергии, который у него оставался. Он не хотел даже думать об этом. Экономия получалась как бы сама собой, автоматически, и он, зная свое тело, изучив себя за восемьдесят с лишним лет до самой последней жилки, понимал, почему так выходит. Не мог не понимать.

Шорох и переливы снежинок, робкие серо-голубые струи света, прорывавшиеся иногда сквозь низкий облачный потолок, — все это и раньше, и сейчас вызывало в нем мягкий отклик, освобождало от необходимости думать о будущем, затягивало в прошлое. Обычно в детство, которое хотя и было всегда с ним, но тем не менее казалось удивительно красивой историей, приключившейся с другим. Ах, как ему иногда хотелось рассказать тому, другому мальчику, что с ним произойдет в жизни, где его будут подстерегать опасности и когда придут к пему счастливые озарения; дать ему в далекий путь чуточку того знания, которое ему, старику, уже вовсе не нужно. Впрочем, мальчик, вероятно, и слушать его не стал бы — кому захочется сидеть возле старика, когда на улице снег, снег, снег, когда по земле ползут

белые шальные ручьи и можно перейти их вброд, и можно помчаться по их своенравному руслу до самого устья, до ледового поля, которое покажется бескрайним морем, а спустя много лет превратится в самую обычную площадку чуть побольше пятачка, ограниченную со всех сторон жестко и навечно.

Контуры накладывались один на другой и при этом начинали двигаться, приобреталрг даже выпуклость, объемность. И прошлое, и настоящее становились одним целым, события семидесятилетней давности оказывались вдруг сегодняшними, а то, что он видел за окном, уходило в далекое, много раз повторявшееся прошлое и снова возвращалось, напоминая о себе и принося забытые осколки воспоминаний.

Он не раз ловил себя на удивительной способности: память могла подарить ему воспоминания свежими и яркими, не тронутыми опытом последующих лет. Каждого из своих друзей он мог вернуть себе таким, каким тот был в разные годы. Последние картинки никак не могли закрыть предыдущие — просто они стояли рядом, и по требовалось даже особого усилия, чтобы сменить одну на другую, остановиться, рассмотреть хорошенько и снова сменить.

Несколько снежинок, растаявших на руке, образовали небольшое озерцо, на дне которого были темно-коричневые запутанные овраги. Они поразили его своей запутанной страшной сетью, и ему захотелось закрыть глаза и уснуть. Но заснуть он так и не смог — в шелесте ветра появилась новая нота, мелькание за окном прекратилось, стало темнее, и горизонт закрылся. За окном стояли люди. Маленькие, розовощекие, глазастые. Они смотрели в его окно. Они хотели увидеть его — это точно.

— Дедушка Панин, дедушка Панин, мы вас ждем, выздоравливайте скорее... Мы вас ждем у себя на катке...

Слова вылетали вместе с клубами пара. Каждое слово принимало свои очертания. «Выздоравливайте» было огромным, но зато его скорее унес ветер.

Они смотрели друг на друга. Он видел их, и снег, и движение и еще видел себя в их глазах. Он говорил что-то, они видели шевеление его губ, слова были не нужны, слова все равно растворились бы и исчезли в метели. А самым важным было то, что они видели друг друга и что они так нужны были друг другу- Он-то знал это твердо благодаря прожитой жизни, а они только догадывались, только интуитивно чувствовали.

—   Дедушка Панин, мы вас ждем...

Слова улетали прозрачными парусами. Они были ощущаемой реальностью и одновременно ускользающей бесплотностью. Эхо их звучало у него в ушах. И он был счастлив, когда, стряхнув с руки свое крохотное озеро, махал им вслед — ребятишкам, в каждом из которых чудился ему тот мальчик, который когда-то смело переходил вброд снежные потоки.

—   Я вам все еще расскажу. Мы увидимся на катке. Вот только денек я отлежусь дома. Я вам расскажу о том, что было со мной, и вы поймете, что это пригодится и вам. Я знаю, что пригодится...

В предутренний час, когда ночь нема и глуха, он проснулся от боли в груди. Она шла лавиной, засыпая многотонной массой сердце и заставляя его остановиться. И он подумал: «Я ведь обещал им прийти... Я им еще не рассказал о чем-то очень важном... Они должны были знать это...».

Он попробовал сделать невозможное. Он еще видел в невероятной отдаленности стеклянную трубочку с таблетками, в которых, возможно, еще был шанс на спасение. И он бросился к своему последнему финишу. Он мчался с самой высокой скоростью, на которую только был способен. Он мчался на коньках, на велосипеде, на яхте под парусами, в лодке. Он должен им еще многое рассказать, и он обязан, он не имеет права...

Утром его увидели с трубочкой в руке. Он держал ее как эстафету, и лицо его было спокойным. Первый русский олимпийский чемпион Николай Панин-Коломенкин финишировал в последний раз.

Летний день, увы, далек, Эхо смолкло. Свет поблек. Зимний ветер так жесток. Но из глубины времен Светлый возникает сон — Легкий выплывает челн.

Плывет рядом с нами и корабль Николая Панина-Коломенкина. От горизонта направился он к нам: вначале появились мачты с праздничными флагами, затем рабочие надстройки и палубы, наконец — весь корпус — могучий, цельный, легкий, красивый. Такому кораблю плавание было уготовано на века.

И еще не раз все мы будем с благодарностью вспоминать о Николае Панине, который открыл удивительные страницы спорта, задумываться над советами, которые он оставил нам, изучать шаг за шагом его жизнь, деятельность и, конечно же, его спортивные подвиги, ибо в них распахивается его характер.

 

 
не случайное фото
 
Step by step
 
Календарь событий
Мое фото на Медео
Новости
Советы от профессионалов
Фигурное катание
Книги
Словарь
Азиада 2011
Чемпионат мира 2012

Поиск по сайту:
THE MEDEU ALPINE ICE ARENA
 
Голосование
Под какую музыку Вы любите кататься?
Результаты  
 
 
  О проекте
Ссылки
  Рейтинг@Mail.ru