x
   
 
Авторизация
  Регистрация Напомнить пароль  
 
 
О "Медеу"
ВЕБ Камера
Медеу Летом
Фото галерея
Режим работы
Контакты ВСК
История Медеу
Архивные видеофайлы
Гостиничный комплекс Медео
Прейскурант 2016
Аниматоры
Государственные закупки
Видеотека
Спортивные школы, секции
Прокат оборудования


 
 
 
 
 
 
Главная / Книги /

Фиолетовые тучи мчались над Веной. Своими длинными влажными языками тучи вылизывали крыши домов.

Ветер гулял по улицам. Ветер, казавшийся фигуристам на открытом катке просто ураганным.

Иногда наступало кратковременное затишье, и все радовались ему. Но такие минуты были редкими. И участники чемпионата мира, проводившегося в Вене ранней весной 1967 года, временами просто ненавидели каток, на котором им приходилось и тренироваться, и бороться за свое место в мировой классификации.

В тот вечер, когда спортивные пары показывали обязательные программы, было сравнительно тихо. И соревнования сразу пошли в хорошем темпе.

У нас был последний стартовый номер, который всегда считается у фигуристов самым выгодным. Принято думать, что судьи обычно щедры на оценки тем, кто замыкает программу: устают ведь не только спортсмены, но и арбитры, и притупляется внимание, и взгляд становится менее пристальным. А может, все это и не так. И нет никаких выгод в последних стартовых номерах, просто сами спортсмены создали себе фетиш и теперь больше думают о нем, чем о качестве своей подготовки, и теряют уверенность, получив в свои руки один из первых номеров.

В Вене мы должны были показать свою обязательную программу последними. И это было, как оказалось впоследствии, гораздо хуже, чем если бы мы вышли на лед первыми.

Когда состязания заканчивались, тучи опустились совсем низко. Они были подсвечены многоцветным сиянием венских улиц и от этого казались еще более зловещими. Мы поглядывали на небо и хотели только одного: чтобы тучи не торопились, чтобы подождали они еще с полчасика, пока мы не откатаем свое.

Но тучи не хотели ждать. Несколько шальных порывов ветра. И с тротуаров, с трибун маленькими смерчами поднялись газеты, окурки. Часть из них полетела на лед.

А потом тучи на бреющем полете стали поливать сильнейшими дождевыми очередями Вену, но нам казалось, что самый густой огонь они открыли по маленькому нашему катку и по его трибунам. Лед покрылся водой. На нас — сплошные оспинки от дождевых капель. И тут мы слышим наши фамилии: пора на лед.

Мы в голубых костюмах. Мы готовились к ясной, чудесной погоде. К светлым краскам. Но их нет. И не будет — сегодня по крайней мере.

Мы выезжаем в угол и пробуем: не поплывем ли сегодня по катку в полном смысле этого слова. Но нет — лед под водой кажется нам прочным и надежным. И это ощущение успокаивает нас.

Дождь продолжает усиливать свою атаку. А судьи что-то не торопятся.

Неожиданно диктор просит их повторить свои оценки. И судьи снова поднимаются и снова начинают рыться в своих папках.

«Еще три минуты ожидания, — думаем мы со злостью. — Еще три, а может, и все четыре минуты стоять под дождем. Что это они — с ума сошли, что ли? И что же нам делать?»

Голубые костюмы уже стали темно-синими. Вода струится по нашим лицам. Костюм промокает насквозь, и влага просачивается внутрь ботинок, холодит пальцы ног.

Трибуны — сплошные ряды зонтиков. Черных зонтиков. Скрывающих лица людей. Безликие трибуны — это тоже страшно. Почти так же страшно, как и пустые.

Олег:

—  Такая тут меня злость взяла. И еще Людмилу мне стало ужасно жалко: я ведь человек, служивший на флоте, привык в свое время к трудностям, а вот она, бедняжка...

Подъехал я тут к ближайшему бортику, крикнул по-английски: «Одолжите, пожалуйста, зонтик!». Одна черная крышка поднялась, из-под нее появилось мужское лицо, рука протянула мне зонтик. И я вместе с ним возвратился к Людмиле...

Стремительная "ласточка", несущая нас к высотам олимпийского Гренобля

Людмила:

—  Вернулся Олег ко мне, раскинул защитный свод над нами, и совсем спокойно стало... А тут фоторепортеры и кинооператоры поняли, что перед ними — просто-таки уникальный кадр. Фигуристы, чемпионы — под дождем, под зонтиком. Спасения ищут. И появились из-под зонтов длиннофокусные объективы, камеры застрекотали. И нам совсем весело стало. И на трибунах тоже весело. Не замечаем мы дождя... На следующий день увидели свои фото в газетах. Смешные снимки, но видно, что и под дождем стоим мы ровненько, видно, что спортивная пара под зонтиком прячется, все линии — одна в одну...

Судьи заняли свои места. И прочь зонтик. Мы уносимся в маленькое плавание!

Буруны уходят из-под коньков. За нами остается пенный след. Катер на четырех подводных крыльях. И легколегко уйти вверх, в пространство, сделать свои обороты и опуститься на лед. Хорошо, что есть земное притяжение. Хорошо, что его надо преодолевать. А самое лучшее, что есть земля, а на ней наш лед, и каждый раз они принимают нас как своих.

Не знаем, что делать перед «тодесом». Руки мокрые, ладони скользят. Как бы не распалась наша цепь при вращении, когда так сильны центробежные силы, когда и при нормальном катании удержать партнершу так трудно!

Олег:

— Пока мы мчимся по горизонтали, далекой от судей, я незаметно засовываю руку под мышку Людмиле. Это единственное сухое место, где можно высушить пальцы и ладонь. Пусть только свою. Еще несколько секунд после этого я сжимаю пальцы в кулак. А затем мы начинаем «тодес»...

Людмила:

— Я словно прыгаю с метрового трамплина в воду. В какое-то мгновение, над самой поверхностью воды, как иногда бывает в кино, движение вниз остановлено, и я, запрокинув голову, ловя лицом капли дождя и чувствуя, как намокает моя прическа, вхожу в стремительную спираль...

Вместо аплодисментов — одобрительный гул: у зрителей руки заняты зонтиками.

На оценки мы можем не смотреть.

Скорее, скорее в сухое место, в теплую раздевалку, откуда только что происшедшие события покажутся нереальными.

Конечно, мы были готовы к любым испытаниям. Конечно, эта общая подготовленность к борьбе сказала свое слово и в этот день...

В Вене мы не раз добрым словом вспоминали свое выступление на I зимней Спартакиаде народов СССР в Свердловске в 1962 году. Мы прилетели сюда прямо из Женевы, где завоевали первые свои серебряные медали первенства Европы.

Свердловск встречает нас хмуро.

В Свердловске — оттепель. Идет снег с дождиком и дождик со снегом. По ночам еще немного подмораживает. Но днем на ледяной площадке просто делать нечего: ноги вязнут. Коньки проваливаются до подметок.

Отличные работники в Свердловске — площадку они все-таки сумели сохранить. Но перед самым стартом снова дождь со снегом, ветер. Выходим на лед. У нас было ощущение, как у птицы, которой связали крылья и она не может взлететь. Только с этим можно сравнить потерю чувства скольжения. К тому же у Людмилы на финише выступления развязался шнурок на ботинке, и мы докатались буквально на трех ногах!

Тогда в Свердловске нам было очень трудно, но мы выдержали. И, возможно, воспоминание именно об этом эпизоде из нашей спортивной биографии затем помогло нам успешно выступить в Вене. Помогло, поддержало, не дало раскиснуть... Кто знает? Кто точно скажет, что из нашего опыта пригодится впоследствии, а что не пригодится?

И приходится быть накопителем. И приходится все записывать, приходовать, учитывать.

И возвращаться к своим записям и воспоминаниям все чаще и чаще, по мере того как увеличиваются трудности. Для того чтобы туман, окутывающий место будущего сражения, не помешал нам произвести и точную рекогносцировку и боевые маневры.

Но неожиданности — всегда неожиданности. Они подстерегают всякий раз там, где их не ждешь. И надо принимать решение немедленно, мысль должна быть ясной, выход — только тот, который снова выведет на правильный путь.

Один маленький эпизод.

В Вестеросе, небольшом шведском городке, где проводилось первенство Европы 1968 года, выступать было не легко: на трибунах мало зрителей, а это значит, что нет тех невидимых токов, которые так поднимают настроение исполнителей.

А нам это настроение ох как было нужно. Тем более что тогда мы впервые вынесли на суд зарубежных зрителей и специалистов свою олимпийскую программу.

В середине композиции, там, где мы должны были выполнить «стрелку», музыка вдруг перескочила на 7—9 секунд вперед. И нам ничего не оставалось делать, как рвануться вдогонку за ней, не выполнив элемента, и перейти, вернее перескочить, к следующей части программы. Решение сделать этот никому не заметный скачок, чтобы влиться в поток своей мелодии и уже не уходить из него до самого конца, было принято нами со скоростью электронно-вычислительной машины.

После выступления перед нами извинялись. Нам объяснили, что произошло самое досадное недоразумение: радист встал, чтобы прибавить громкость звука, и нечаянно задел звукоснимающую головку полой пиджака. Но кому от этого бывает легче!

А вот на чемпионате страны, который состоялся незадолго до описанных нами событий, все получилось иначе. Молодые спортсмены стали жертвой аналогичного случая. Музыка прервалась и неожиданно вступила снова. Пока спортсмены пытались ее нагнать — срыв, падение. Прокатать программу еще раз руководители чемпионата не дали. Они даже не извинились за технические помехи, которые помешали спортсменам выступить.

И записываем мы в свои дневники не только свой опыт, но и чужой. И он тоже нам в свое время пригодится. Ведь «ружье обязательно должно выстрелить!».

Отзывы персональный фитнес.
 

 
не случайное фото
 
Рыбалка
 
Календарь событий
Мое фото на Медео
Новости
Советы от профессионалов
Фигурное катание
Книги
Словарь
Азиада 2011
Чемпионат мира 2012

Поиск по сайту:
THE MEDEU ALPINE ICE ARENA
 
Голосование
Под какую музыку Вы любите кататься?
Результаты  
 
 
  О проекте
Ссылки
  Рейтинг@Mail.ru