x
   
 
Авторизация
  Регистрация Напомнить пароль  
 
 
О "Медеу"
ВЕБ Камера
Медеу Летом
Фото галерея
Режим работы
Контакты ВСК
История Медеу
Архивные видеофайлы
Гостиничный комплекс Медео
Прейскурант 2017
Аниматоры
Государственные закупки
Видеотека
Спортивные школы, секции
Прокат оборудования


 
 
 
 
 
 
Главная / Книги /

Создание произвольной программы — чрезвычайно сложный процесс, который так же трудно объяснить, как и практически сделать на льду саму программу. Выбор элементов и комбинаций у нас происходит (если можно так сказать) при помощи шестого чувства. То же самое и с музыкой.

Почему мы выбираем Бетховена, Рахманинова, Листа или Чайковского? Почему именно их? Почему именно эти отрывки берем, а вот эти — отвергаем?

Может быть, потому, что мы ищем и находим в музыке то, что нам ближе всего, понятнее?

Но при этом отношение к ней у нас совсем не потребительское. Вначале мы никогда не думаем, что можно сделать под эту музыку, какие фигуры: где «трр» — там вращение, где «бум» — там прыжок. Нет, нас прежде всего интересует, что говорит музыка, о чем она поет.

Нам кажется, что выбор музыкальных произведений может в какой-то степени быть ключом к пониманию нашего спортивного мировоззрения, нашего вкуса и вообще наших взглядов на спорт, на фигурное катание, замечательно соседствующее с искусством. Движением мы стараемся открыть для других порой завуалированные, а нам уже понятные нюансы произведения. Естественно, что тем самым мы хотим сделать музыку как бы зримой. Конечно, в нашей интерпретации...

Наши программы мы готовим очень долго. Вернее, начинаем думать о них задолго до того, как приступаем к их постановке на льду. В первую очередь думаем о художественном содержании. И, конечно, о том, что мы хотели бы выразить в своей композиции (ведь каждая программа — законченное произведение-миниатюра в одном действии, но в нескольких музыкальных частях, логически соединенных между собой и представляющих — ео всяком случае, мы всегда стремимся к этому — единое целое).

Когда мы находим нужный музыкальный материал, мы долго слушаем его дома и на льду, стараемся понять в нем все до мельчайших деталей и нюансов.

Тут очень важно, чтобы музыка увлекала нас и звучала в нас еще до того, как раздадутся эти звуки наяву. Звучала и днем и ночью. Пропитывала нас, становилась нашей, как будто это мы сами ее написали, отдав ей частицу самих себя. Словом, важно сродниться с музыкой.

Как ни странно, но очень часто мы начинаем делать программу с конца, а не с начала. И финал в зависимости от его характера как бы берется за основу, к которой постепенно пристраиваются и остальные части программы. Но бывают и исключения.

Главной темой наших выступлений является правда жизни — как мы ее видим и чувствуем — со всеми ее крутыми поворотами. И донести ее до миллионов людей — наша цель, которая и рождает нашу энергию.

Чисто механическая сторона программы не является для нас главной в нашем творчестве. Ее роль как бы вспомогательна. И если бы в фигурном катании существовала только эта часть, мы бы давно отказались от автоматизированного спорта, от бездумного, бездушного, бессмысленного выполнения зазубренных движений, жестов, улыбок.

Конечно, речь здесь у нас идет о высшем понимании нашего вида спорта, спорта, близкого к искусству, когда сугубо механическое движение, осмысленное и свободное, переходит в качество высшего порядка. Когда спортсмен, не связанный условностями техники скольжения (она уже, эта техника, естественна и как бы незаметна), может стремиться выразить себя духовно.

Думается, что в таком понимании фигурного катания нет ничего противоречащего основам спорта. Потому что и сам спорт — это прославление гармонии, физической и духовной красоты человека и всяческое стремление к этим вершинам.

За время нашего катания, начиная с 1955 года, мы сделали много программ. И всегда самым трудным для нас было и остается выбор и компановка музыки. Ибо это — душа композиции.

За то время, которое мы провели в спорте, мы научились быть не только спортсменами, но в какой-то степени режиссерами и музыкантами, врачами и педагогами, радистами и киномеханиками, проявщиками кинопленки и чистильщиками льда. Но главная из «попутных профессий» — профессия звукорежиссера, музыкального редактора!

При постановке программы мы никогда не берем за основу какие-нибудь «закорючки», как это делают многие наши коллеги, считая, что чем запутаннее и закрученнее движение, тем оно сложнее и лучше и что именно это и есть фигурное катание. Мы всегда шли и будем идти от смысла музыки, которая подсказывает нам общую картину действия, элементы, жесты и просто движения. Но существует и иное отношение. Многие тренеры и спортсмены, наоборот, сначала сочиняют механические сложности, видя в них главное, а потом к ним подгоняют музыку. Иногда эта подгонка производит некоторый зрелищный эффект, но, думается, что ненадолго. И чем дальше идет фигурное катание, тем меньше будет впечатление от такой программы.

Вообще, это, на наш взгляд, и есть тот порочный принцип, когда спортсменов с детства приучают кататься как угодно: около музыки, вокруг музыки, за музыкой, под музыку, но не в самой музыке. Разумеется, музыка сама не скажет вам, что необходимо сделать в том или ином месте: двойной «лутц» или поддержку,— никаких партитур для этого не написано. Следовательно, нужно иметь музыкальную интуицию, вкус, музыкальную культуру!

У бортика...

Но вернемся к конструированию наших программ. Анализируя результаты прошлых лет, мы видим, что наиболее высокие пики нашей спортивной формы, наиболее удачные постановки программы приходятся на Олимпийские игры 1964 и 1968 годов. Каждое из этих выступлений и подготовка к ним были поворотными пунктами в развитии наших взглядов на фигурное катание. Золотые же медали были лишь подтверждением правильности выбранного направления.

Если программа 1964 года была сделана совершенно интуитивно и никто, в общем-то, не мог гарантировать ее успех (все зависело от того, как она будет принята публикой и судьями, и мы шли на старт как на эшафот), то в 1968 году мы были вполне уверены, что наша программа хорошо будет принята зрителями. Мы даже не пошли в Гренобле на такую приманку для публики, как использование французской музыки, потому что были уверены, что произведения великих композиторов интернациональны, понятны всем! Главное, суметь раскрыть их глубинное содержание. И мы не ошиблись!

В этот счастливый гренобльский вечер французская публика своим восторженным приемом показала, что она действительно все поняла в нашей программе с первого и до последнего движения. Нам кажется, что мы сумели тогда слиться с музыкой. И что мы родили свою музыку—музыку движений, которая звучала в унисон с величайшими музыкальными мыслями Бетховена, Скрябина, Рахманинова!

Такое не часто удается. В Гренобле у нас была действительно полноценная творческая радость!

Хотим напомнить, что гренобльская программа была задумана нами в 1963 году, накануне Инсбрукской олимпиады. Мы даже катались под «Лунную сонату» в течение двух месяцев. Тогда нам так и не удалось найти правильной, нужной разработки для этого гениального произведения, и мы вынуждены были отказаться от него.

Но мысль о «Лунной» не оставляла нас четыре года. Мы перечитали о Бетховене почти все и вернулись к «Лунной» в 1967 году перед новой зимней Олимпиадой, почувствовав, что теперь уже можем «показать» эту музыку. Было найдено и нужное для нашей программы логическое продолжение — Пятая симфония Бетховена, звуки которой врываются в медленное течение «Лунной сонаты», но не диссонируют с ней, а дополняют общую картину; связующим звеном стал коротенький отрывок из «Поэмы экстаза» Скрябина.

И, наконец, финал — Третий концер? Рахманинова. В нем завершение темы: ликование всего живого на земле, радость самоутверждения...

Итак, создавая новую олимпийскую программу, мы, как всегда, шли от содержания музыки.

I часть. Начало композиции — звучит «Лунная». Раскрытие темы нам представлялось так: грезы любви, стремление любящих сердец друг к другу и разлука — трагедия любви.

Первые такты: партнерша отступает назад на зубчиках— партнер стремится погладить ее руку. Она ускользает от него. Но вот протягивает ему руки, и как будто на мгновение их тела сливаются, но тут же разъединяются...

Завязка завершается парной обводкой вперед-наружу. Вступает главная музыкальная тема. Скольжение вместе в низкой спирали назад, затем партнерша переходит в другую спираль, а он, стоя в низком арабеске, поддерживает ее на одной руке. Кажется, что близок долгожданный поцелуй, но она вновь ускользает!

Буря страстей усиливается. В парном вращении лицом к лицу нам хотелось передать близость любящих сердец, динамику развития темы. Головокружительный круговорот! И тут неведомые силы разъединяют любящих, но они с мольбой протягивают навстречу друг другу руки, и какая-то невидимая нить вновь соединяет их.

Напряжение достигает апогея. Здесь наилучшим решением, как нам казалось, было — пронести женщину высоко на руках, как символ вечной любви («лутц» двойной на руках). Далее накал страстей ослабевает, и чувства постепенно переходят в более спокойное русло. Он кружится возле нее, а она стоит на зубчике конька (парный «шпитц-пируэт»). Но вот последний всплекс чувств, последний взлет партнерши (поддержка 1,5 оборота), и они расстаются навсегда.

II часть, Пятая симфония. Общеизвестно содержание Пятой симфонии: «От тьмы к свету, через борьбу к победе». Мы выделили и акцентировали в теме две части. Музыкальные пики мы подчеркиваем прыжками: двойной «ритбергер» и 1,5 «аксель», двойной «сальхов». После прыжков мы используем поддержки (2,5 п/м, шагающая, 2,5 через голову). Но эти элементы и их исполнение во второй части приобретают совсем иную окраску. Они выполняются резче и сильнее, в противоположность мягким и нежным поддержкам первой части, подчеркивается динамика темы борьбы, постепенное нарастание напряжения.

Нужно отметить, что бывали соревнования, когда нам не удавалось провести такую резкую грань между первой и второй частями, и тогда программа блекла. К счастью, на Олимпиаде нам это удалось.

Вторую часть мы закончили «спиралью смерти».

III часть. Возрождение.

Мы замираем в статической позе: партнерша — в «ласточке», партнер — в положении «циркуля» на месте. После бурных минут II части сердце вырывается наружу, но робкие вздыхающие звуки скрипок заставляют затаить дыхание. Затем встреча и вновь разлука: используем нашу фигуру «магнитная стрелка».

Постепенно идет нарастание темпа, и вот будто раскручен огромный маховик.

Здесь было самое трудное место для исполнения: не успев отдышаться после предыдущих частей, нужно было бежать на космическую парную «ласточку», да так, чтобы она действительно показалась таковой. В Гренобле именно в этом месте программы, когда мы сумели преодолеть ледовое тяготение и Люда вылетела с круговой орбиты на прямую, на нас обрушился все заглушающий, даже музыку, шквал аплодисментов. Такого с нами не было никогда. Это уже была победа!

Хотелось сделать еще что-то невероятное. Руки партнера рванулись вслед за партнершей, как бы провожая ее в далекие миры (это по программе не было предусмотрено).

И вот уже в унисон нашим чувствам и исполнению звучит Третий концерт Рахманинова. В этот момент мы поняли, что такое радость творчества. Все остальное: поддержки, прыжок в «либелу», который весьма сложно сделать синхронно на пятой минуте программы, и комбинация шагов по прямой — пролетело для нас как в чудесном сне.

Выбор элементов для этой части велся очень скрупулезно. Легкостью исполнения нам хотелось подчеркнуть ту величайшую радость, которая заложена в финале концерта. Здесь все должно было литься свободно и раскованно.

Конечно, для безукоризненного исполнения программы необходима была ее техническая разработка.

Вопрос конструирования программы — сложный. Один из важнейших принципов, которым руководствуемся, не перенимать чужих конструкций программ, потому что каждый человек индивидуален: имеет свое расположение центра тяжести, свой вес, длину рук и ног, размер тела и особое прикрепление мышц, которое одному позволяет хорошо прыгать, а другому— хорошо вращаться.

Увидеть самые сильные качества спортсмена, пожалуй, и есть главное для выбора той единственной конструкции, которая может дать наивысший коэффициент полезного действия.

Мы нашли свои решения.

Мы рассказываем о них для того, чтобы поделиться опытом с другими фигуристами и помочь им вести свои поиски, даже если они идут не в нашем направлении.

Уличные настенные светильники для дачи настенные уличные светильники для дачи.
 

 
не случайное фото
 
медеу (вход)
 
Календарь событий
Мое фото на Медео
Новости
Советы от профессионалов
Фигурное катание
Книги
Словарь
Азиада 2011
Чемпионат мира 2012

Поиск по сайту:
THE MEDEU ALPINE ICE ARENA
 
Голосование
Под какую музыку Вы любите кататься?
Результаты  
 
 
  О проекте
Ссылки
  Рейтинг@Mail.ru